Война на Ближнем Востоке пока не бьет по мировым зерновым рынкам через прямой обвал предложения пшеницы или кукурузы. Вместо этого она действует через более сложную и, возможно, более устойчивую цепочку факторов: нефть, газ, удобрения, фрахт, страхование и спрос со стороны стран-импортеров продовольствия. Это делает нынешний кризис структурно отличным от шока на Черном море в 2022 году, но не менее опасным для мирового сельского хозяйства, если сбои сохранятся.
Война России и Украины ударила по мировому сельскому хозяйству через прямую потерю и нарушение поставок ключевых экспортных товаров: пшеницы, кукурузы, ячменя и подсолнечного масла. Нынешний ближневосточный конфликт влияет на зерновые рынки по другому каналу: не выводя из мирового предложения крупный аграрный регион, а дестабилизируя энергетическую и удобренческую системы, от которых зависит глобальное растениеводство.
Это различие имеет значение. Оно означает, что мир пока не столкнулся с таким же немедленным физическим дефицитом зерна, какой наблюдался после вторжения в Украину. Но это также означает, что опасность носит более отсроченный и распыленный характер и в некоторых отношениях хуже поддается оценке. Сегодняшний шок прежде всего проявляется в росте цен на нефть, удорожании природного газа, сбоях в поставках удобрений, повышении ставок страхования морских перевозок и усилении неопределенности в продовольственной логистике. Завтрашний шок, если кризис затянется, может выразиться в сокращении использования удобрений, снижении урожайности и новой волне продовольственной инфляции.
Ормузский пролив находится в центре этого риска. Через этот коридор обычно проходит около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки, а также значительные объемы СПГ и экспорта удобрений. В первые дни конфликта движение танкеров через пролив сократилось более чем на 90%, резко ограничив потоки и вызвав волатильность на энергетических и агропродовольственных рынках.
ШОК СО СТОРОНЫ РЕСУРСОВ, СТОЯЩИЙ ЗА ЗЕРНОВЫМИ РЫНКАМИ
Для зерновых рынков особенно важен канал удобрений. На регион Персидского залива приходится примерно 30–35% мирового экспорта карбамида и около 20–30% экспорта аммиака, тогда как до 30% международно торгуемых удобрений в обычных условиях проходит через Ормуз. В 2024 году через Ормузский пролив проходило до 30% мировой торговли удобрениями, 20% торговли СПГ и 27% мировой торговли нефтью.
Именно поэтому нынешний конфликт имеет значение для рынков пшеницы, кукурузы, риса и масличных культур, хотя сам регион Персидского залива не является крупным экспортером зерна. Удобрения в современном сельском хозяйстве — это не второстепенный фактор. Это один из ключевых факторов урожайности, особенно для культур с высоким потреблением азота. Когда растут цены на газ, производство аммиака становится дороже. Когда дорожают аммиак и карбамид, меняется экономика сева. А когда фермеры сокращают нормы внесения, потому что маржа больше не позволяет прежние расходы, эффект может быть незаметен сразу, но через несколько месяцев он способен проявиться в снижении продуктивности и ужесточении зернового баланса.
По оценке ФАО, сбои в торговле удобрениями задерживают 3–4 млн тонн поставок в месяц, а мировые цены на удобрения в первом полугодии 2026 года могут в среднем оказаться на 15–20% выше, если кризис продолжится. Затяжные нарушения могут привести к сокращению использования удобрений и снижению урожайности, причем наиболее уязвимыми регионами являются Африка и Южная Азия из-за их зависимости от удобрений и природного газа из Персидского залива.
Энергия еще один канал передачи шока. В первые дни конфликта Brent подорожала примерно на 20–35%, а европейские газовые бенчмарки выросли примерно на 50–75%. И это важно далеко за пределами нефтепереработки. Более высокие затраты на топливо и электроэнергию напрямую отражаются на возделывании культур, орошении, сушке зерна, хранении, транспортировке и помоле. Иными словами, даже там, где физические поставки удобрений остаются доступными, общая структура затрат на производство и перемещение зерна становится тяжелее.
ОТСРОЧЕННЫЙ РЫНОЧНЫЙ ШОК
Реакция рынка на данный момент отражает именно эту реальность. Цены на зерно не взлетели так, как в 2022 году, отчасти потому, что мировое предложение на входе в 2026 год было более комфортным. Ценовая конъюнктура на продовольствие остается ниже экстремальных уровней периода шока, вызванного войной в Украине, и пока именно достаточное предложение зерна помогает смягчать удар. Однако цены на пшеницу, рис, кукурузу и растительные масла уже начали укрепляться, а риск «перетекания ценового давления между товарными рынками» растет по мере усиления давления со стороны энергетики и удобрений.
Именно эта структура отсроченного риска делает нынешний конфликт столь сложным для интерпретации. Сегодня рынок может выглядеть относительно устойчивым, поскольку мир не столкнулся с внезапным обрушением доступности зерна со стороны крупного экспортного происхождения. Но устойчивость ближайшего предложения не отменяет хрупкости будущего производства. Если производители в Азии, Африке или Латинской Америке будут вынуждены сократить внесение азота, реальные рыночные последствия могут проявиться уже в следующем цикле урожая, а не в следующем заголовке новостей.
СТОРОНА СПРОСА В ЭТОМ ШОКЕ
Существует и второй, менее обсуждаемый эффект: нарушение спроса. Персидский залив — это не только стратегический транзитный маршрут, но и крупный регион-импортер продовольствия. Страны Залива являются значительными покупателями риса, пшеницы, кукурузы, ячменя и растительных масел. Это означает, что война не только повышает производственные издержки во всем мире, но и дестабилизирует важный рынок сбыта для аграрного экспорта. Экспортеры могут столкнуться с задержками отгрузок, ослаблением спроса, ростом фрахтовых расходов или перенаправлением грузов. Этот двойной эффект — одна из ключевых особенностей нынешнего кризиса. С одной стороны, фермеры и агробизнес сталкиваются с ростом затрат на ресурсы. С другой — экспортеры испытывают большую неопределенность при продажах в страны Залива. Это особенно разрушительное сочетание, поскольку оно сжимает маржу с двух сторон.
Для продовольственных экономик, зависящих от импорта, риски еще острее. Доклад ФАО подчеркивает уязвимость стран Африки, Азии и Латинской Америки как к росту стоимости удобрений, так и к увеличению импортных счетов. Многие африканские экономики в значительной степени зависят от удобрений, поставляемых производителями из стран Залива, тогда как ряд стран Южной Азии глубоко уязвимы одновременно из-за зависимости и от импорта удобрений, и от СПГ.
На данном этапе война на Ближнем Востоке не является классическим шоком предложения зерна. Это шок издержек на ресурсы и логистики, который позднее может превратиться в шок зернового производства. Если сбои в Ормузском проливе окажутся кратковременными, рынок, возможно, запомнит этот эпизод прежде всего как всплеск волатильности. Но если конфликт затянется, последствия могут выйти далеко за пределы страховых надбавок к фрахту и графиков нефти. В конечном счете они могут проявиться в решениях по посевным площадям, нормах внесения удобрений, показателях урожайности, счетах за импорт продовольствия и, в конечном итоге, в цене хлеба и кормов.