Спикеры форума World Grain and Pulses Forum 2026 в Дубае охарактеризовали рынок сезона 2025/26 как хорошо обеспеченный предложением и восстанавливающийся по торговой активности, но предупредили, что избыточное предложение усилит конкуренцию, сместив основную борьбу в плоскость исполнения контрактов на фоне рисков фрахта и маршрутов, политических шоков и волатильного спроса. 

World Grain and Pulses Forum 2026 прошел в Дубае 26–28 января, собрав участников со всей цепочки поставок зерновых, бобовых и масличных культур для обсуждения рыночных перспектив, торговых потоков, логистики и управления рисками. Организованный Союзом экспортеров и производителей зерна России, форум привлек более 1 100 делегатов из свыше 50 стран, включая трейдеров, экспортеров, переработчиков, логистические компании, а также финансовых и сервисных провайдеров. 

Программа была выстроена так, чтобы отражать текущие «линии напряжения» рынка. Первый день открылся саммитом по торговле маслами и масличными культурами, за которым последовал блок «Zero Day», посвященный ценовой динамике Черноморского региона и логистической составляющей зерновой торговли, — что подчеркнуло: фрахт, маршруты и риски исполнения по-прежнему остаются ключевыми элементами конкурентоспособности. Основной день форума затем сместил фокус на продовольственную безопасность и технологии, глобальный прогноз зернового рынка, биржевые инструменты и управление рисками, а также стратегии в сегменте бобовых, объединив представителей государственного сектора и коммерческих игроков вокруг одних и тех же вопросов: как меняются спрос и предложение, как рынок оценивает риск и какие стратегии способны поддерживать торговые потоки в более сложной среде. 

Дорожная карта российского зернового экспорта

В программном выступлении министр сельского хозяйства России Оксана Лут подчеркнула роль России в глобальном обеспечении зерном и масличными и представила экспорт как часть более широкой повестки продовольственной безопасности. По словам Лут, в 2025 году Россия экспортировала 50 млн тонн зерна, включая 41 млн тонн пшеницы, при этом 78% экспорта пшеницы пришлось на Африку и Ближний Восток. Она также выделила бобовые как быстрорастущий сегмент, отметив рекордный урожай бобовых в 2025 году на уровне 8 млн тонн и экспорт около 3 млн тонн. Говоря о перспективах, Лут спрогнозировала экспорт зерна в 2026 году на уровне 55 млн тонн на фоне ожидаемого урожая около 140 млн тонн. В рамках национальной стратегии развития зернового комплекса, по ее словам, производство к 2030 году должно достичь 170 млн тонн, а экспорт потенциально может вырасти до 80 млн тонн. Лут отметила, что следующий этап должен выйти за рамки торговых потоков и перейти к совместной работе в науке, технологиях, образовании и инфраструктуре для повышения эффективности и снижения издержек, подтвердив при этом стремление России оставаться надежным поставщиком несмотря на рыночные и геополитические потрясения. 

Баланс Турции

На пленарной сессии, посвященной технологиям и продовольственной безопасности, генеральный директор Турецкого зернового совета (TMO) Ахмет Гюльдаль заявил, что за последние два десятилетия мировое предложение зерна резко выросло, однако система остается структурно уязвимой, поскольку климатические шоки, геополитические риски и логистические сбои становятся «новой нормой». Он отметил, что мировой объем производства зерна, составлявший около 2 млрд тонн в 2007/08 году, в 2025/26 впервые превысит 3 млрд тонн. 

Переходя к Турции, Гюльдаль сообщил, что совокупное производство зерна в стране в 2023 году превысило 42 млн тонн и что в нормальных условиях Турция способна покрывать внутреннее потребление по пшенице и ячменю. Однако, по его словам, обусловленные климатом потери урожайности в последние два сезона увеличили потребность в импорте. Он подчеркнул, что приоритет TMO — обеспечение безопасности поставок и стабильности рынка через формирование запасов на прагматичной и дальновидной основе. Гюльдаль также указал на режим внутренней переработки, в рамках которого импортируемые пшеница и кукуруза перерабатываются в продукцию с добавленной стоимостью и экспортируются более чем в 160 стран, отметив позицию Турции как крупнейшего в мире экспортера муки и второго по величине экспортера макаронных изделий. Он добавил, что мощность лицензированных складов превысила 14 млн тонн, что укрепляет торговые потоки и снижает логистические издержки. 

Запасы зерна выглядят «комфортными», но риски шоков сохраняются

Олег Кобяков, директор Отделения ФАО по связям с Российской Федерацией, заявил, что мировые зерновые рынки входят в сезон 2025/26 с «комфортными» буферами предложения, однако риски для продовольственной безопасности все в меньшей степени определяются абсолютной доступностью и все в большей — конфликтами, климатическими шоками и экономическим стрессом, нарушающими импорт и доступность продовольствия по цене. По его словам, население мира выросло с 8,1 млрд человек в 2023 году до 8,2 млрд в 2024 году, тогда как число недоедающих сократилось с 730 млн до 673 млн, а ФАО прогнозирует снижение этого показателя до 512 млн к 2030 году. 

Кобяков также акцентировал экономическую цену шоков, сославшись на оценки ФАО, согласно которым стихийные бедствия в 1991–2023 годах привели к экономическим потерям в агросекторе примерно на 3,26 трлн долларов США — в среднем около 99 млрд долларов в год, причем наибольшие объемные потери пришлись на зерновые — 4,6 млрд тонн. Он отметил, что цифровая трансформация может перевести системы из режима реактивного кризисного реагирования в режим проактивного предотвращения рисков, но для этого необходима соответствующая среда. 

По балансовым оценкам, по его словам, прогноз ФАО предполагает мировой выпуск зерновых на рекордном уровне 3 003 млн тонн в 2025/26, тогда как глобальное потребление ожидается на уровне 2 928 млн тонн, что на 59,2 млн тонн (2,1%) выше год к году. Мировые конечные запасы зерновых в 2026 году прогнозируются на уровне 925,5 млн тонн, соотношение запасов к потреблению — 29,8%, а «буферное» покрытие — 4,6 месяца мирового потребления; соотношение запасов экспортеров к исчезновению (stocks-to-disappearance) оценивается в 22,3% — это самый высокий уровень с начала 1990-х. Он добавил, что мировая торговля зерновыми в 2025/26 прогнозируется на уровне 500,6 млн тонн, что на 15,9 млн тонн (3,3%) выше уровня 2024/25, причем основным драйвером восстановления станет пшеница — на фоне возобновления закупок Пакистаном и Турцией при стабильных ценах и достаточном предложении. 

Технологическая устойчивость по всей зерновой цепочке стоимости

Али Рашид Али Альгафри, директор Министерства сельского хозяйства, рыболовства и водных ресурсов Омана, заявил, что продовольственная безопасность все чаще «проектируется» с помощью технологий, а не обеспечивается только за счет производства, поскольку ключевая линия борьбы сместилась не только на поля, но и в «силосы, лаборатории и дата-центры». Он подчеркнул, что в условиях рынка, где зерновые обеспечивают более 50% мировых калорий, а глобальная торговля зерном превышает 2,8 млрд тонн в год, страны, зависящие от импорта, сталкиваются с повышенным риском поставок и нуждаются в технологически обеспеченной устойчивости по всей цепочке — от портов и хранения до тестирования, прослеживаемости и интеграции логистики. 

Альгафри отметил, что сокращение потерь — один из самых быстрых путей к укреплению продовольственной безопасности, сославшись на оценки, согласно которым в мире теряется до 30% продовольствия, а технологически оснащенные цепочки поставок способны снизить послеуборочные потери на 15–25%. Он также привел Oman Flour Mills как пример измеримых результатов от автоматизации, а также энерго- и водоэффективности, описав технологии как инструмент, который способен одновременно повышать устойчивость и операционную эффективность. 

Мукомольная отрасль Марокко

Билал Хаджуджи, генеральный директор марокканского межпрофессионального агентства по зерновым и бобовым ONICL, охарактеризовал мукомольную отрасль Марокко как «центральное звено» национальной продовольственной безопасности, перед которым стоит задача не только снабжать рынок мукой, но и стабилизировать рынки, обеспечивать стратегические запасы и поддерживать социальную и продовольственную стабильность. По его словам, зерновые занимают около 75% пахотных земель Марокко и формируют примерно 20% аграрного ВВП, тогда как национальный производственный потенциал оценивается примерно в 10 млн тонн при среднегодовом импорте свыше 9 млн тонн. На этом фоне Хаджуджи назвал мукомольную отрасль стратегическим активом, отметив наличие 137 действующих промышленных мельниц с годовой мощностью переработки 10,5 млн тонн, причем около 85% деятельности приходится на мягкую пшеницу. Он добавил, что повестка повышения конкурентоспособности сектора все теснее связана с современным помолом, промышленной цифровизацией и устойчивым развитием — с акцентом на интеграцию MES/ERP, IoT-датчики и автоматизацию для контроля в реальном времени и сквозной прослеживаемости, а также инвестиции в энергоэффективность и безопасность пищевой продукции. 

Мировая торговля пшеницей готовится к восстановлению

На сессии, посвященной возможностям и вызовам глобального зернового рынка, Игорь Павенский, руководитель маркетингового подразделения «Русагротранс», заявил, что сезон пшеницы 2025/26 складывается как более активный торговый год: мировая торговля пшеницей (июль–июнь) оценивается в 207,1 млн тонн против 186,9 млн тонн годом ранее, то есть рост составляет 20,2 млн тонн. Он связал это расширение с достаточным предложением со стороны ключевых экспортных происхождений, отметив, что ни у одного из ведущих производителей не ожидается снижение валового производства, чему способствуют крупные урожаи в Канаде, Аргентине и Казахстане, второй по величине урожай в ЕС и третий по величине в Австралии. 

По экспорту Павенский прогнозирует широкомасштабное расширение во главе с ЕС (+5,6 млн т) и Аргентиной (+5,6 млн т), далее следуют Австралия (+5,2 млн т), Россия (+3,4 млн т), США (+1,8 млн т) и Канада (+0,8 млн т). По его словам, ускорение уже видно в первой половине маркетингового года: в июле–декабре 2025/26 семь крупнейших экспортеров отгрузили 92,4 млн тонн, что на 6% выше год к году. Наиболее сильный рост, отметил он, пришелся на поставщиков Атлантики и Южного полушария: экспорт США вырос на 19%, Канады — на 5%, Австралии — на 54%, а Аргентины — более чем удвоился, тогда как темп экспорта России был на 10% ниже из-за меньшего урожая в южных регионах и более жесткой конкуренции в мировых тендерах. За тот же период ЕС отставал от прошлогоднего темпа на 3%, а Украина экспортировала на 20% меньше. 

Павенский также указал на сдвиги со стороны спроса, меняющие потоки в направлении Ближнего Востока и Северной Африки. По его словам, импорт Турции восстановится до 7,5 млн тонн после приостановки в 2024/25, тогда как Китай, как ожидается, частично восстановит закупки до 5 млн тонн. Он добавил, что более слабый внутренний урожай может увеличить импорт Ирана до 2 млн тонн (с 1,3 млн), а Пакистана — до 0,5 млн тонн (с нуля), при этом совокупно 12 крупнейших импортеров обеспечат рост импортного спроса на 12,6 млн тонн. 

Говоря о России, Павенский оценил урожай зерновых в стране в сезоне 2025/26 на уровне 142,5 млн тонн, включая пшеницу — 91,4 млн т, ячмень — 19,7 млн т, кукурузу — 15,8 млн т и бобовые — 7,6 млн т. Экспорт пшеницы из России в июле 2025 — январе 2026 года он оценил в 29,6 млн т, что ниже рекордных 32,2 млн т за аналогичный период 2024 года, тогда как экспорт ячменя достиг 4,37 млн т, а кукурузы — 3,08 млн т. Совокупный экспорт российского зерна и бобовых в 2025/26 он оценил в 58,85 млн т против 53,38 млн т годом ранее. 

Логистическая ребалансировка России

Ключевой логистический вывод, по словам Павенского, заключается в том, что география российского экспорта меняет то, как зерно движется к портам. Начиная с сентября 2025 года, отметил он, Россия фиксирует рекордные месячные объемы железнодорожного экспорта, в результате чего железнодорожный экспорт за июль–январь достиг 14,8 млн т (почти на уровне рекорда 2023/24 — 15,1 млн т), из которых 86% пришлось на пшеницу (12,7 млн т). На весь сезон 2025/26 он прогнозирует железнодорожный экспорт на уровне 21,8 млн т против 15,85 млн т в 2024/25 и считает, что доля железной дороги в общем зерновом экспорте достигнет рекордных 40% по сравнению с 30–35% в последние сезоны — за счет более сильных потоков из Поволжья, Центрального и Сибирского регионов и снижения отгрузок с Юга. 

Заглядывая дальше, Павенский отметил, что уборочная площадь под пшеницей в России в 2026/27, как ожидается, останется вблизи семилетнего минимума и в целом на уровне 2025/26 — 26,8 млн га, включая озимую пшеницу 15,9 млн га (15,8 млн га годом ранее) и яровую — 10,85 млн га. Он напомнил, что в последний раз Россия работала с сопоставимо низкой площадью под пшеницей в 2018/19, когда урожай составил 72,1 млн т, тогда как в 2025/26 при почти той же площади ожидается 91,4 млн т. Он добавил, что осенняя и раннезимняя погода до сих пор была благоприятной для озимой пшеницы, поддерживая перспективы урожайности, и спрогнозировал производство пшеницы в России в 2026/27 на уровне 89–94 млн т, близком к 2025/26, при условии отсутствия экстремальной погоды в конце зимы и весной 2026 года. 

Земельное преимущество России

Дмитрий Волобуев, заместитель директора «Петрохлеб-Кубань», заявил, что экспортный потенциал России расширяется по мере того, как изменение климата и ограничения по земельным ресурсам перестраивают глобальное предложение. По его словам, сельхозземли в России составляют 22% общей площади страны, и в ближайшие три–пять лет страна может добавить около 5 млн га сельхозугодий, а в перспективе 20 лет в оборот потенциально может быть введено до 30 млн га — такое расширение, по его оценке, способно увеличить урожай зерна в России на 10–40 млн тонн. Волобуев отметил, что доступность сельхозземель в ряде регионов мира, по прогнозам, будет снижаться в рамках климатических «базовых» и «стрессовых» сценариев, и этот тренд может сместить конкурентоспособность и надежность в сторону поставщиков более высоких широт. Он также напомнил, что Россия уже экспортирует около 20% мировой пшеницы, и отметил, что поддержание и расширение экспорта будет зависеть от диверсификации логистики и торговых коридоров, включая Международный транспортный коридор «Север–Юг». 

Черное море, Турция и формирование цен

Эрен Гюнхан Улусой, председатель IAOM Eurasia и председатель совета директоров Ulusoy Flour, охарактеризовал Черноморский бассейн как стратегический фокус глобальных зерновых рынков, поскольку именно здесь пересекаются процессы ценообразования, торговых потоков, логистической хрупкости и геополитики. По его словам, на регион приходится около 25% мирового зернового экспорта, а Турция является одним из ключевых покупателей в этой экосистеме. 

По сезону 2025/26 Улусой отметил, что импорт пшеницы в Турцию, как ожидается, приблизится к 7 млн тонн на фоне снижения производства примерно до 16 млн тонн, однако подчеркнул, что институциональная и физическая инфраструктура страны способна принять такой объем без дестабилизации внутреннего потребления, производства муки и ценовой стабильности. Он сослался на базу мощностей, включающую 4,5 млн тонн хранения TMO, 14,5 млн тонн лицензированных складов, 6,25 млн тонн портовых таможенных складов и совокупную мощность производства муки 28 млн тонн на 500 предприятиях. Говоря о сезоне 2026/27, он отметил, что сезон стартовал со слабой почвенной влагой, однако январские дожди и сильные снегопады улучшили ситуацию, поддержав перспективы при условии благоприятных весенних осадков. 

Макродрайверы поддерживают цены на зерно

Дэвид Уиткомб, руководитель исследований Peak Trading Research, заявил, что нефундаментальные сигналы обычно поддерживают цены на зерно в начале календарного года, особенно когда макроэкономический и геополитический стресс усиливает спрос на «реальные активы». По его словам, рост геополитических рисков способен притягивать дополнительный поток средств на зерновые рынки, а более слабый доллар США в 2026 году и более высокие цены на нефть добавят поддержки пшенице. Уиткомб также предупредил, что это сезонно рискованный период, когда волатильность, как правило, повышена, и в таких условиях волатильность чаще трансформируется в рост цен, а не в их снижение. 

Трансформация зернового импорта Египта

Инж. Ахмед Эль-Себаи, генеральный директор Egyptian Swiss Group for Pasta, Milling and Concentrates, охарактеризовал пшеницу как наиболее политически и социально чувствительный товар в системе продовольственной безопасности Египта. Он отметил, что в 2025 году Россия обеспечила около 59% импорта пшеницы Египта, и подчеркнул, что продолжение координации с российскими экспортерами имеет критическое значение для стабильности поставок и более сбалансированного ценообразования в условиях геополитической напряженности и волатильности логистики. Он также указал на усилия по регистрации российских поставщиков на единой закупочной платформе Египта как на конструктивный шаг к большей организованности и прозрачности в стратегическом импорте. 

Эль-Себаи добавил, что импорт пшеницы Египтом снизился примерно до 13,1 млн тонн из-за сокращения государственных закупок и более высокого внутреннего закупа, тогда как спрос со стороны кормового и промышленного сегментов резко поднял другие импортные позиции. Импорт кукурузы в 2025 году вырос до рекордного уровня выше 11,5 млн тонн на фоне явного сдвига в структуре происхождения в сторону Бразилии и Аргентины, а импорт сои продолжил обновлять максимумы по мере расширения мощностей переработки и промышленного потребления. По его словам, этот тренд указывает на структурные изменения в составе и географии зернового импорта Египта, усиливая риски концентрации и подчеркивая необходимость более сильных инструментов управления рисками, диверсификации поставок и параллельной поддержки внутреннего производства там, где это возможно. 

Динамика зерновых перевозок

Ишан Бхану, ведущий аналитик по аграрным сырьевым товарам Kpler, заявил, что динамика зернового фрахта и предложения тоннажа останется рыночнозначимым фактором в 2026 году, а торговые потоки все в большей степени будут определяться конкурентоспособностью происхождений, эффективностью портов и рисками маршрутов, а не только абсолютными ценами на сырье. По его словам, доминирование Южной Америки в экспорте, вероятно, продолжится благодаря крупным урожаям, улучшению пропускной способности портов и ценовой конкурентоспособности, при этом снижение заторов в ключевых зонах погрузки фактически добавляет мощности за счет сокращения времени ожидания и ускорения оборота судов. 

Бхану также отметил, что аргентинская пшеница, вероятно, будет поставляться на более дальние и более широкие направления, бросая вызов устоявшимся поставщикам и усиливая давление на экспортные позиции Европы, поскольку дополнительное аргентинское предложение вытесняет пшеницу Черноморья и Австралии на ключевых рынках назначения и меняет структуру спроса на перевозки. 

Говоря о геополитике, он заявил, что кризис в Красном море сыграл на руку черноморским экспортерам, и добавил, что даже при ослаблении кризиса существенного изменения моделей зерновой торговли не ожидается, однако это вернет конкуренцию со стороны Западной Европы. Он также отметил, что возвращение к нормальной ситуации в Красном море увеличит предложение тоннажа, подчеркнув, что общий dry bulk ton-miles вырос из-за конфликта, хотя базовые зерновые потоки затронуты не были. 

От сезонных колебаний к «несезонной» волатильности

На панели, посвященной биржевым инструментам и управлению рисками, д-р Арун Расте, управляющий директор и CEO индийской National Commodity and Derivatives Exchange (NCDEX), заявил, что зерновые рынки переходят от сезонных колебаний к «несезонной» волатильности, что делает формальные механизмы ценового ориентирования и риск-менеджмента еще более важными — особенно для импортозависимых регионов, таких как страны Персидского залива. По его словам, около 1,5 трлн долларов ежегодной аграрной торговли подвержены ценовой волатильности в диапазоне 40–60%, а развивающиеся рынки, где проживает более 850 млн мелких фермеров, производящих около половины мирового предложения, зачастую не имеют инфраструктуры, необходимой для прозрачного ценообразования и управления рисками. 

Назвав традиционное послеуборочное ценовое ориентирование «устаревшим», он отметил, что информационные разрывы и фрагментированные цепочки поставок позволяют посредникам забирать 30–40% стоимости и делают фермеров, переработчиков и трейдеров более уязвимыми к резким ценовым движениям. Он подчеркнул, что биржевые рынки, поддержанные гармонизированными стандартами качества, складской сетью и центральным клирингом, способны снижать контрагентский риск и укреплять доверие рынка. Расте добавил, что правительства могут ускорить внедрение таких механизмов через согласование региональных стандартов, признание трансграничных контрактов и создание стимулов для хеджирования, предупредив, что непредсказуемые изменения политики обычно усиливают волатильность и подрывают доверие.